ВЫСТРЕЛ

В седьмом классе зашел разговор о повести Пушкина «Выстрел».
– Не очень-то верится, – сказал Паша Колосов, – что этот Р*** спокойно ждал смерти. Черешню ел. Выделывался. Косточками плевался. На двенадцать шагов. Ты плюнь косточку на двенадцать шагов. Черта с два. Не доплюнешь.

Аня Малышко: Он тренировался.
Паша Колосов: Сильвио десять лет по мухам палил, тренировался, а Ррр косточки всю ночь плевал, тренировался?
Аня Малышева: Они какие-то другие были. Нам не понять.
Паша Колосов: Но потом стали как мы. Старые.
Аня Малышева: Мы не старые.
Паша Колосов: Мы старые. Мы уже родились старыми.
Генка Салахутдинов: У меня бабка старая. Он говорит: устала жить, хотя бы Бог прибрал.
Паша Колосов: Вот и я устал.
Оксана Головченко: Она у тебя в Бога верит, не в Аллаха?
Генка Салахутдинов: Это моя русская бабка. Она во все верит.

Все эти разговоры (как и всегда почти бывает с подобными разговорами) лишили повесть очарования, она точно потускнела. Или затуманилась, как туманится стекло от близкого дыхания, когда за окном холодная осень, а в доме еще не топят.
Учительница что-то такое рассказывала о романтизме, реализме, о двойниках писателя Эдгара По. Сильво и Р*** – несомненные двойники, правда, не совсем точные; Р*** – более совершенный вариант. Ну и так далее и тому подобное.
Юрка в обсуждении не участвовал, но повестью страшно заинтересовался.
На математике (следующий урок) сидел с невидящими глазами. Математичка что-то его спросила, он даже не понял. Вызвался ответить Иван Худяков. Юрка смотрел не него, не различая ни слова. Паша Колосов прошептал что-то своей соседке Ляльке Рублевой. Лялька прыснула и зажала рот ладонью. Паша сидел с самым серьезным видом. Юрка вырвал из тетрадки листок и написал:
«Павел, я вызываю тебя на дуэль. Завтра утром. В шесть. За карьером. У дуба. Без секундантов. Оружие за мной».
Сложил записку, надписал «П. К.» и передал через проход.
Он смотрел, как Паша разворачивает записку, как читает. Он думал: вот Паша сейчас обернется и посмотрит на меня. Павел обернулся и посмотрел. Юрке показалось, что насмешливо.
После математики Юрка свалил.
Наутро мать вышла, когда он обувался в прихожей. Сказала:
– Ты меня разбудил. Куда в такую рань?
– Бегать.
– Бегать?
– Спортом заниматься.
– А сумка зачем?
– Там вода. Во фляжке.
Была у Юрки отцовская алюминиевая фляжка в суконном чехле защитного цвета.

В половине шестого Юрка торчал у дуба. Сентябрь месяц, тихое утро. Может быть, последнее.
Без пяти минут шесть на тропинке появился Паша. В белой отглаженной рубашке. Шел, не торопился. Грыз на ходу большое антоновское яблоко.
Приблизился. Ни о чем не спросил. Грыз яблоко. Сок брызгал.
Юрка сел на корточки, раскрыл сумку и вынул из нее пистолет. Посмотрел снизу вверх на Пашу. Ждал, что Паша спросит: откуда у тебя пистолет? Паша спросил.
– Нашел. Будем стрелять по очереди. Подбросим монетку.
Юрка поднялся с пистолетом в правой руке. Протянул его Паше.
– Держи.
Паша помедлил, отбросил надкусанное яблоко, вытер ладонь о штаны. И взял тяжелый пистолет. Юрка вынул из кармана металлический рубль. Юбилейный, с Лениным.
– Орел или решка?
– Решка.
Юрка подбросил монету. Поймал.
Рубль лежал на его открытой ладони, Лениным вверх.
– Владимир Ильич меня любит, – сказал Паша.
Юрка отступил от Паши на двенадцать шагов. Повернулся к противнику лицом. Стоял, опустив руки, ждал.
– Я не умею стрелять, – сказал Паша.
– Нас же учили на НВП.
– Из винтовки.
– Тоже самое. Целишься, нажимаешь на курок, всё. С предохранителя снял уже.
– Слушай, я не буду, я не могу.
– Если ты откажешься, тогда я выстрелю.
И Юрка шагнул за пистолетом.
Паша швырнул оружие в кусты. Из кустов грохнуло, Юра вскрикнул и повалился. Паша бросился к нему, пытался зажать рукой рану на ноге. Сорвал с себя рубашку, перевязал Юрке ногу.
– Выстрел за мной, – прошептал Юрка.
– Лежи, я мигом.
Паша бросился бежать – за помощью.

Четыре года назад Юркиного отца перевели из Читы во Фрунзе. Дали временное жилье – две смежные комнаты в одноэтажном кирпичном доме на территории гаражей штаба Гражданской обороны. Из удобств был умывальник в коридоре. С холодной водой. Дощатый туалет располагался на улице, в глубине, за виноградником. Кроме винограда на территории гаражей росли яблони, черешня, абрикосы. Бери и ешь, не возбраняется. Имелась даже беседка, водители забивали в ней козла. И надо всем сияло горячее солнце, а вдали виднелись ледяные вершины Тянь-Шаня. Какое-то китайское название. Тянь. Шань. (В Чите, во втором классе, Юрка начинал учить китайский).
Короче жизнь текла мирная, расслабленная. Хотя ворота запирались, охранники носили оружие и посторонних не пропускали. Охранники все были люди немолодые, солидные, один из них, узбек, научил Юркину маму готовить настоящий плов.
И вот как-то раз Юрка увидел в туалете на гвоздике ремень, на ремне кобуру, а в кобуре (Юрка ее, конечно же, открыл) – пистолет.
Пистолет он забрал, спрятал. О судьбе растяпы охранника старался не думать.
Через два года Юркиного отца перевели из Фрунзе в Россию, в небольшой город, дали квартиру (мать была счастлива не только из-за квартиры, соскучилась по настоящей зиме).
Следователь приходил к Юрке в больницу и всю это историю про пистолет выспросил.
Через месяц после выстрела Юрка вернулся в школу. Паши в классе не было. Сказали, что и не будет. Переехал с родителями в другой город. Сбежал.
– Значит, он, и правда, старый, – подумал Юрка.

________________
*рассказ опубликован в ВК Елены Долгопят (05.02.2024)